Руиннале
________
Мы работаем горизонтально. Это означает: — отсутствие центра — отсутствие иерархии — отсутствие единого голоса — отсутствие обязательного согласия Каждое высказывание автономно. Ни одно не служит иллюстрацией другого. Мы не формируем сообщество вокруг идеи, мы существуем рядом, соединяясь через состояния и присутствие. Горизонтальность для нас — не структура управления, а способ быть вместе без контроля, без отбора, без соревнования.
________
Мы не ждём институционального разрешения. Не потому что отвергаем институции, а потому что не хотим откладывать жизнь и работу до момента включения. Мы признаём реальность институциональной невключённости как общее состояние, а не как личную неудачу. Мы не стремимся «попасть». Мы фиксируем то, что уже происходит.
________
Мы не требуем завершённых произведений. Не требуем ясных формулировок. Не требуем уверенности. Попытка — достаточна. Жест — достаточен. Присутствие — достаточно.
________
Руинное сообщество — это не объединение по признаку. Это не группа и не движение. Это временная конфигурация людей, мест и состояний. Она может распадаться, возникать снова, менять форму, исчезать. Как и сами руины — она не обязана быть устойчивой, чтобы быть значимой.
________
Мы не производим итог.
Мы не обещаем результата.
Мы работаем с тем, что есть. Здесь. Сейчас. И этого достаточно.
Куратор СвЕта Тараскина
Калужская область
руины усадебного комплекса Оболенских
Руина здесь — не объект и не тема, а среда действия и способ мышления.
Это высказывание — фиксация присутствия и попытка сборки внутри распада.
Льняной холст, зола деревьев, выросших внутри руин, спиленных и сожженных, ржавая проволока, найденная в костре.
Светлогорск (КО)
"Отголоски старого сада"
(Графика+стружка)
Я изучаю идентичность через память и место. Руины - что нельзя забыть, нельзя собрать заново, и не уберешь бесследно. В этих работах я обращаю внимание, как настоящее переписывает прошлое, как прошлый опыт забывается без надобности, с помощью свободных мазков краски, которые стирают объекты (деревья), но на их месте остаются артефакты их жизни (стружка, песок, веточки). Здесь память является ключом к идентичности, но не «непрерывная память», а скорее разрывы, обломки, вспышки.
Козельск-Калуга
«Китайский принтер»
Инсталляция.
Инсталляция собрана из строительного мусора на развалинах советского завода. Визуализация бредовой машины контроля, через которую герой документального проекта объяснял мир в условиях полной социальной брошенности. Она создана в рамках документального фотопроекта о жизни человека с параноидальной шизофренией.
Москва (Мытищи)
Абстракция 8, "Равновесие"
Абстракция чернилами на бумаге
Липецк
"Окна"
Время и среда формирует новые образы и на основе прошлого и в настоящем. Для меня руины - предмет исследований.
Москва
"Прости меня".
Текстиль, растительные пигменты, нити, сухоцвет.
В этом проекте я представляю метафорические руины. Это руины отношений и души. В своей работе, которая представляет собой разорванное, вновь сшитое и грубо залатанное полотно, я вышила Гавайскую мантру ho'oponopono, которая, по преданию, восстанавливает из руин израненную душу, если повторять ее регулярно множество раз." Руины могут быть как в прямом, так и в переносном смысле. В руинах может быть и здание, и память, и душа, и отношения. Я работаю с беспредметной абстракцией в различных медиумах, в т. ч. текстиле. Для меня это своего рода медитация, процесс самопознания и обретения силы и гармонии в хаосе жизни.
Санкт-Петербург
"заЖИВАющая"
Живопись.
Фото. Разрушенная дача начала 20 века.
Представленная работа отражает метафорические руины, когда в душе человека разрушаются иллюзии - об отношениях, чувствах, доверии; привычные установки; стереотипы. Душа возрождается, раны зарастают, но остаются рубцы. Что для меня руины: Руины - это тлен, за которым видна жизнь , и на которых может возобновиться жизнь.
Проект "На вынос"
Картон, ДВП, бумага, коллаж, автомобильный лак.
Место: Бывшая женская гимназия, центр Екатеринбурга.
Руина для меня – это место, где личное больше нельзя удержать внутри. Мой жест – вынести хрупкое изображение и зафиксировать его встречу с публичным пространством. Уличный проект существовал полтора года, постепенно выцветая, обветриваясь и растворяясь в среде. Часть работ была снята прохожими и продолжила жить вне первоначального места. Текстовые фрагменты не обращаются напрямую к зрителю, оставаясь маркерами внутреннего пути автора.
Москва
"МОЯ ДУША - КОТЁНКИ"
Руины. Развалины того, что когда-то было... Город... Замок... Дом... Покинутое место, где нет огня и смеха, где нет жизни и любви. Я работаю с фарфором и светом, мои проекты о душе и о ее жизненной силе. В концептуальной работе МОЯ ДУША - КОТЁНКИ есть заброшенный ящик - минималистичное схематичное изображение груди - хранилища души. Медная рама заржавела, белый почти мраморный фарфор треснул... Одиночество, ненужность, разбитость. Можно ли вернуть свет? Теплится ли здесь жизнь? У вас есть силы зажечь свет?автора.
Крым. Проф
Вытынанка
Медиа: бумага, нить, акварель.
Вытынанка в этом проекте выступает как жест памяти и одновременно как след утраты. Бумажная графика (вытынанка, киригами, ойма), связанная с хрупкостью и ритуалом кропотливого ручного труда, соотносится с руинами — величественными сооружениями, созданными инженерным гением своего времени. Присутствуя рядом с архитектурными остатками, вытынанки не вмешиваются в их структуру, а лишь подчёркивают уязвимость и временность любой формы и материала. Фотография фиксирует это соседство как способ привлечь внимание к исчезающему архитектурному наследию и к процессу его медленного ухода в забвение. Пограничное состояние .
Екатеринбург
«Память формы»
В этой работе руина предстает не как застывший образ утраты, а как подвижное пространство памяти. Дом, в котором когда-то жила мама с родителями, сегодня существует в ином статусе - покосившийся, отчуждённый, утративший связь с теми, кто его населял. Однако его физическое разрушение не означает исчезновения. Вышитый контур, окружающий строение, становится метафорой «памяти формы» - визуальным напоминанием о том, каким дом был прежде. Он фиксирует состояние, образ, сохранённый в памяти.
Ольга Отраднова
Тюмень
Панно из доски с наружных стен сеней из деревни Маранка. Мешковина советских времен от мешков для сбора урожая. Элементы кармацкой (тюменской, урало-сибирской) росписи.
Руины как эсхатологический символ, неисчерпаемый и многозначный. За разрушением обязательно следует возрождение. На руинах возникает новая жизнь, цветут новые цветы (в росписи это символ взрослого поколения), созревают новые ягодки (символ деток). Руины хранят историческую память, в каждой трещинке - чья-то история. Цветок новой жизни вырастает из этого узора трещин и сколов, формируя связь поколений и формируя фундамент для крепкой связи матери и ребенка. Я мастер кармацкой (тюменской) росписи, одной из ветвей урало-сибирской росписи. Работаю с темами памяти, дома, семейных связей. Для меня роспись - это язык, на котором я разговариваю со зрителем. Работаю с различными не традиционными для росписи материалами, но всегда для меня важно сохранить узнаваемость росписи, передать ее тепло
Регина Федотова
Орел
Стена, карта странствий.
холст,масло ,фактурная паста, 50х70
Последствия цивилизации
картон, масло,мешковина, марлевая ткань, минеральные пигменты, 55х120
Руины для меня некие знаки и артефакты связанные с воспоминаниями о прошедшем времени.Они возникают как образы из старых материалов,фактур ,вещей утративших свой первоначальный облик.
Облачный Фей
Москва
«Квантовая принцесса»
2025 аэрограф/масло 90х125
Для меня руины это как руины заброшенного замка, руины я рассматриваю как нечто романтическое: тайны прошлого, одиночество и тишина, ощущение времени и судьбы человека.
Катя Лялина
Москва
«Эринии»
2026 70х100см бумага, чернила, акварель, соль.
Это руины любви. Время вновь в смятении оттого, что вокруг нет вечности чувств. Две чистые души превратились в помпейских эриний и прорываются сквозь землю, воздух и время, сквозь море и соленые слезы, застывшие в чернилах и акварели, чтобы гневаться и мстить слабым, нечестивым, заблудшим, прекратившим обещать.
Вероника Николаева
Москва
ИНИЦИАЦИЯ
2026 г. (видео-арт, блиц-перформанс, sound-art) Фото и концепт.
Локация - церковь ду Карму, Лиссабон, Португалия.
Руины главного нефа церкви (церковь разрушена землетрясением в 18 веке) как образ останков неисчезаемого, как театральная декорация, наполненная иллюзиями человеческой веры в нерушимые устои ритуалов, их важность и непоколебимость. И как напоминание, что мир изменчив. И прежние маркеры, точки опоры, отпадают, оставляя пространство для размышлений и исследования. Они более не защищают от недоверия и незнания. Человеку придется столкнуться со стихией непознанного, чтобы пройти свой ритуал инициации для адаптации, выживания, эволюции. Сепарация-индивидуальность. Трансформация-исчезновение в существующем. Интеграция-соотнесение с большей величиной.
Ольга Салковская
Воронеж
«Сад камней»
кирпичи, масло
Вдохновением для проекта стал семейный сад, оставшийся от бабушки и дедушки, а также история деревни Тихвинка (сейчас Большая Плавица) в Липецкой области, где он находится. До революции там была барская усадьба 19 века. Информации о ней сохранилось очень мало. К настоящему времени от архитектурного комплекса практически ничего не осталось. Руины одной из построек находятся на территории нашего сада. На старинных кирпичах от этого здания я создаю живописные работы. Руины для меня — это паузы в пространстве. Они инициируют внутренний диалог с поиском ответов на вопросы о влиянии прошлого на настоящее и будущее, о разрушении и созидании.
Ксения Васильева
Москва
"Баклажан моей жизни"
Корень баклажана, акрил 40х45х63см
Руины ‐ это то,что имеет потенциал поменять форму и смысл,будучи причастным к основанию. В то время,как всё живое завершает свою фазу жизни, а иногда и саму жизнь, существует альтернатива обретения новой реальности. Пожалуй, это стоит того,чтобы встать с ног на голову,оказавшись в более устойчивом положении.
Никита Б
Автопортреты в интерьере
(2024-2025)
Руины — самоощущение и путь к внутренней гармонии
Катя Вишнякова
Москва
"Любви хватит на всех"
40х50 см Лен, акрил, нитки мулине, деревянная рама, гвозди, проволока, пламя свечи, свадебная фата, ручная вышивка Тексты на полотна, каждый 90х50см Ручная вышивка на льне, мешковина
Руины для меня - это памятник пережитому созиданию. Я строила храм, я любила каждый камень в его основании, я с восторгом возводила стены, заботливо продумывала опоры и перекрытия.. Но не получилось. И даже не стоит тратить слова на описание причины - важнее то, что осталось - культи, огарки, трещины - это навсегда моё, от замысла до страшного конца. От них нельзя отвернуться, но их можно продолжать любить, вспоминать, раздирая в себе каждый раз что-то, прорывая путь к родникам.
Я сделала вышивку, а потом начала её сжигать, но до конца так и не смогла. Поместила обожжённую фигурку на другое вышитое полотно, закрыла книжными страницами, свадебной фатой, спрятала. Я написала историю о том, как однажды от моих чувств остались руины. А потом разрезала эту историю на отдельные слова и сложила из них два сюжета - два потока живой и мёртвой воды, счастливую и печальную истории. Эти тексты - проекции, тени одного настоящего текста - судьбы. Я выместила из себя эту боль, и она осталась в этих четырёх объектах.
Александр Петелин
Барнаул
Almost complete emptiness
Почти абсолютная пустота.
Цифровой коллаж, созданный на основе живописи.
Заполярье. Бескрайнее безлюдное пространство. Одинокое здание, кажется, это старая метеостанция, практически руины. Окна разбиты, дверь висит на одной петле... Провалилась крыша.... Через несколько лет здание рухнет, и здесь будет полная, абсолютная пустота. За пустотой тундры начинается пустота океана.
Природе нет дела до людей, созданных ими объектов, их состояния. Здание распадается на части и смешивается с окружающим пейзажем. От него остаются лишь очертания, а затем — лишь память об очертаниях. Пейзаж в свою очередь распадается на полосы и пиксели — первичные элементы изображения. Возможно ли замедлить или повернуть вспять эти процессы?
Руины в моем понимании - след прошедшего, аналог образа в памяти. Он видоизменяется, стирается временем, пока не обратится в ничто.
Татьяна Ивантеева
Санкт-Петербург
У меня, как исследователя заброшенных мест, руины вызывают смешанные чувства: от грусти об ушедшем времени, до вдохновения передать атмосферу места в своём фото творчестве.